Призрачная лёгкость бытия 9

[norian]

Гости уже собрались, но Оксана еще не выходила. У золоченого столика с закусками картинно выпивали, отставив локоть, вечно молодые богемные мальчики, прославленные пьянками и сексуальными похождениями. Возле камина хихикали худосочные дамочки неопределимого возраста, ничем не примечательные и поэтому взятые Оксаной в свиту. Они сидели рядышком на низких кушетках, а перед ними хлопотали трое старичков - знаменитые некогда юмористы, последние знатоки давно забытых анекдотов. Все знали, что без этих старичков салон не салон. Посередине зала стоял, расставив ноги в десантных ботинках, Игнат, верный и неглупый агент Уматова, лейтенант серой роты, с великолепными усами и без каких бы то ни было принципов. Засунув большие красные руки в карманы камуфляжных брюк, он слушал Тамова, путано излагавшего новый проект ущемления мужиков в пользу торгового сословия, и время от времени поводил усом в сторону Сырова, который бродил от стены к стене, видимо, в поисках двери. В углу, бросая по сторонам предупредительные взгляды, доедали тушенного с черемшой крокодила двое знаменитых художников-портретистов, а рядом с ними сидела в
оконной нише пожилая женщина в черном - нянька, приставленная Рыбиным к Оксане. Она строго смотрела перед собой неподвижным взглядом, иногда неожиданно ныряя всем телом вперед. В стороне от остальных развлекались
картами особа приближённая и секретарь посольства. Особа передергивала, секретарь терпеливо улыбался. В гостиной это был единственный человек, занятый делом: он собирал материал для очередного
посольского донесения.

Мальчики у столика приветствовали Уматова бодрыми возгласами. Он дружески подмигнул им и произвел обход гостей - раскланялся со старичками-юмористками, отпустил несколько комплиментов дамочкам, потрепал приближённую особу по жирной спине и направился к Игнату и Тамову. Когда он проходил мимо оконной ниши, нянька снова сделала падающее движение, и от нее пахнуло густым перегаром.
При виде Уматова Игнат склонил голову и щелкнул каблуками, а Тамов вскричал вполголоса:
- Вы ли это, мой друг? Как хорошо, что вы пришли, я уже потерял надежду... "Как лебедь с подбитым крылом взывает тоскливо к звезде..." Я так скучал... Если бы не милейший Игнат, я бы умер с тоски!
Чувствовалось, что дон Тамэо протрезвился было к обеду, но остановиться так и не смог.
- Вот как? - удивился Уматов. - Мы цитируем запрещённые стихи?
Игнат сразу подобрался и хищно посмотрел на Тамова.
- Э-э... - произнес тот, потерявшись. - Почему запрещённые, собственно?.. Ну да, я в ироническом смысле, уверяю вас, господа! Ведь что есть поэт? Низкий, неблагодарный демагог. И я хотел лишь подчеркнуть...
- Что прелестной Оксаны здесь нет, - подхватил Уматов, - и вы заскучали без нее.
- Именно это я и хотел подчеркнуть.
- Кстати, где она?
- Ждем с минуты на минуту, - сказал Игнат и, ещё раз поклонившись, отошел.
Дамочки, одинаково раскрыв рты, не отрываясь смотрели на Уматова. Юмористы жеманно хихикали. Тамов вдруг подошёл ближе.
- Мой друг! - зашептал он. - Зачем это вам? Не ровен час, приедет Рыбин ... Правда, его не ждут сегодня, но все равно...
- Не будем об этом, - сказал Уматов, поморщившись. Ему уже хотелось, чтобы все скорее кончилось.
Богемные мальчики уже приближались с наполненными бокалами.
- Вы так бледны... - шептал Тамов. - Я понимаю, любовь, страсть... Но святые угодники! Государство превыше... И это опасно, наконец... Оскорбление чувств...
В лице его что-то изменилось, и он стал пятиться, отступать, отходить, непрерывно кланяясь. Уматова обступили гости. Кто-то протянул ему наполненный до краёв бокал.
- За честь и отвагу! - заявил один.
- И за любовь, - добавил другой.
- Покажите ей, что такое гвардия, господин Уматов, - сказал третий.
Уматов взял было бокал и вдруг увидел Оксану. Она стояла в дверях, обмахиваясь веером и томно улыбаясь. Да, она была хороша! На расстоянии она была даже прекрасна. Она была совсем не в его вкусе, но она была несомненно хороша, эта глупая, похотливая курица. Огромные синие глаза без тени мысли и теплоты, нежный многоопытный рот, роскошное, умело и старательно обнаженное тело... Кто-то за спиной Уматова, видимо, не удержавшись, довольно громко чмокнул. Уматов, не глядя, сунул ему бокал и длинными шагами направился к Оксане. Все в гостиной отвели от них глаза и деятельно заговорили о пустяках.
- Вы ослепительны, - прошептал он, глубоко кланяясь и целуя руку. - Позвольте мне быть у ваших ног... Подобно псу борзому лечь у ног красавицы нагой и равнодушной...
Оксана прикрылась веером и лукаво прищурилась.
- Вы очень смелы, господин Уматов, - проговорила она. - Мы, бедные провинциалки, неспособны устоять против такого натиска... - У нее был низкий, с хрипотцой голос. - Увы, мне остается только открыть ворота
крепости и впустить победителя...
Уматов, скрипнув зубами от стыда и злости, поклонился еще глубже.
Оксана опустила веер и крикнула:
- Дамы и господа, развлекайтесь! Мы с господином Уматовым сейчас вернемся! Я обещала ему показать мои новые ковры...
- Не покидайте нас надолго, очаровательница! - проблеял один из старичков-юмористов.
- Прелестница! - сладко произнес другой старичок. - Фея!
Богемные мальчики дружно сдвинули бокалы. "Право, у него губа не дура..." - внятно сказала приближённая особа. Оксана взяла его за рукав и потянула за собой. Уже в коридоре он услыхал, как Сыров с обидой в голосе провозгласил: "Не вижу, почему бы благородному господину не посмотреть на ковры..."
В конце коридора дона Оксана внезапно остановилась, обхватила Уматова за шею и с хриплым стоном, долженствующим означать прорвавшуюся страсть, впилась ему в губы. Уматов перестал дышать. От феи остро несло смешанным ароматом сигарет и дорогих духов. Губы у нее были горячие, мокрые и липкие от сладостей. Сделав над собой усилие, он попытался ответить на поцелуй, и это, по-видимому, ему удалось, так как она снова застонала и повисла у него на руках с закрытыми глазами. Это длилось целую вечность. Ну, я тебя, потаскуха, подумал Уматов и сжал ее в объятиях.
Что-то хрустнуло, красавица жалобно пискнула, изумленно раскрыла глаза и забилась, стараясь освободиться. Он поспешно разжал руки.
- Противный... - тяжело дыша, сказала она с восхищением. - Ты чуть не сломал меня...
- Я сгораю от любви, - виновато пробормотал он.
- Я тоже. Я так ждала тебя! Пойдем скорей...
Она потащила его за собой через какие-то холодные темные комнаты. Уматов достал платок и украдкой вытер рот. Теперь эта затея казалась ему совершенно безнадежной. Надо, думал он. Мало ли что надо!.. Тут разговорами не отделаешься. Святой Мика, почему они здесь во дворце никогда не моются? Ну и темперамент. Хоть бы дон Рэба пришел... Она тащила его молча, напористо, как муравей дохлую гусеницу. Чувствуя себя последним идиотом, он понес какую-то куртуазную чепуху о быстрых ножках и алых губках - Оксана только похохатывала. Она втолкнула его в жарко натопленный будуар, действительно весь завешанный коврами, бросилась на огромную кровать и, разметавшись на подушках, стала глядеть на него влажными глазами. Уматов стоял как столб. В будуаре отчетливо пахло марихуаной.
- Ты прекрасен, - прошептала она. - Иди же ко мне. Я так долго ждала!..
Уматов прикрыл глаза, его подташнивало. По лицу, гадко щекоча, покатились капли пота. Не могу, подумал он. К чертовой матери всю эту информацию... Лисица... Мартышка... Это же противоестественно, грязно...
Грязь лучше крови, но э т о гораздо хуже грязи!
- Что же вы медлите, господин Уматов? - хриплым, срывающимся голосом сказала Оксана. - Идите же сюда, я жду!
- К ч-черту... - хрипло сказал он.
Она вскочила и подбежала к нему.
- Что с тобой? Ты пьян?
- Не знаю, - выдавил он из себя. - Душно.
- Может быть, приказать тазик?
- Какой тазик?
- Ну ничего, ничего... Пройдет... - Трясущимися от нетерпения пальцами она принялась расстегивать его пиджак. - Ты прекрасен... - задыхаясь, бормотала она. - Но ты робок, как новичок. Никогда бы не подумала... Это же прелестно, клянусь святой Катериной!..
Ему пришлось схватить ее за руки. Он смотрел на нее сверху вниз и видел блестящие от лака волосы, круглые голые плечи, маленькие малиновые уши. Скверно, подумал он. Ничего не выйдет. А жаль, она должна кое-что знать... Рыбин болтает во сне... Он водит ее на допросы, она очень любит допросы... Не могу.
- Ну? - сказала она раздраженно.
- Ваши ковры прекрасны, - громко сказал он. - Но мне пора.
Сначала она не поняла, затем лицо ее исказилось.
- Как ты смеешь? - прошептала она, но он уже нащупал лопатками дверь, выскочил в коридор и быстро пошел прочь. С завтрашнего дня начинаю читать глянцевые журналы, подумал он. Здесь нужно быть боровом, а не богом!
- Мерин! - крикнула она ему вслед. - Кастрат сопливый! Баба!
Уматов распахнул какое-то окно и спрыгнул в сад. Некоторое время он стоял под деревом, жадно глотая холодный воздух. У Пабло бы тоже ничего не вышло, подумал он. Ни у кого бы не вышло. "Ты уверен?" - "Да, уверен".
- "Тогда грош вам всем цена!" - "Но меня тошнит от этого!" - "Эксперименту нет дела до твоих переживаний. Не можешь - не берись". - "Я не животное!" - "Если эксперимент требует, надо стать животным". - "Эксперимент не может
этого требовать". - "Как видишь, может". - "А тогда!.." - "Что "тогда"?" Он не знал, что тогда. "Тогда... Тогда... Хорошо, будем считать, что я плохой сотрудник. - Он пожал плечами. - Постараюсь стать лучше. Научусь превращаться в свинью ..."