norian

Уматов вздохнул и открыл глаза. Был уже день. Где-то за стеной скандалили. Слов было почти не разобрать, но агрессия и грязь били через край, заглушая водопроводный хорал и звучащую тремя этажами выше музыку.

Запиликал телефон. Кто бы это мог быть? Кажется, господин Тамов. Надо будет сегодня проиграть ему джип обратно. Интересно, научусь я когда-нибудь разбираться в машинах? Правда, особо и не положено, не на сервисе работаю.

Уматов с хрустом потянулся, нащупал вторую подушку и кинул на телефон.
Мерзко, когда день начинается вот так. Уматов сел, положив сцепленные руки на колени. Появляется ощущение свинцовой беспросветности, хочется пригорюниться и размышлять о том, как мы слабы и ничтожны перед обстоятельствами... Почему-то раньше это нам и в голову не приходит. Там мы здоровые, уверенные ребята, прошедшие кондиционирование и готовые ко всему. У нас отличные нервы: мы умеем не отворачиваться, когда избивают и казнят. У нас неслыханная выдержка: мы способны выдерживать излияния безнадежнейших кретинов. Мы забыли брезгливость, у нас безотказное оружие - базисная теория, разработанная в тиши кабинетов и лабораторий, на виртуальных моделях, в солидных дискуссиях...

Жаль только, что Рыбин понятия не имеет об этой теории. Жаль только, что подготовка слезает с нас, как загар, мы бросаемся в крайности, мы вынуждены заниматься непрерывной подзарядкой: "Стисни зубы и помни, что они не ведают, что творят, и почти никто из них не виноват, и потому ты должен быть терпеливым и терпимым..." Оказывается, что запасы света и гуманизма в наших душах, казавшиеся неисчерпаемыми, иссякают с пугающей быстротой.

Господи, мы же были настоящими гуманистами там, у себя, гуманизм был скелетом нашей натуры, в преклонении перед Человеком, в нашей любви к Человеку мы докатывались до антропоцентризма, а здесь вдруг с ужасом ловим себя на мысли, что любили не всякого Человека, а только равного нам... Мы все чаще ловим себя на мысли: "Да полно, люди ли это? Неужели они способны стать людьми, хотя бы со временем?" и тогда мы вспоминаем о таких, как Кира, Буданков, Арат, о великолепном Пампа, и нам становиться стыдно, а это тоже непривычно и неприятно и, что самое главное, не помогает...

Не надо об этом, подумал Уматов. Только не утром. Провалился бы этот Тамов!... Накопилось в душе кислятины, и некуда ее выплеснуть в таком одиночестве. Вот именно, в одиночестве! Стоп, что это за нытьё ? Хватит! Займусь Буданковым, раз больше ни на что не способен.

Высокоученый доктор Буданков. Человек, несомненно, замечательный и настоящий интеллигент, убежденный гуманист и бессребреник: все имущество - чемодан с книгами. Так кому же ты мог понадобиться, в сумеречной невежественной стране, погрязшей в кровавой трясине заговоров и корыстолюбия?
Будем исходить из того, что ты жив и находишься где-то здесь. Прежде всего тебя могли захватить ночные работнички Вагата. И даже не захватить, а прихватить, потому что для них главной добычей был бы твой сопровождающий. Но так или иначе они тебя не убьют: Вагат слишком скуп для этого.
Тебя мог захватить и какой-нибудь дурак из силовиков. Безо всякого злого умысла, просто от скуки и гипертрофированной подозрительности.

Выставил на дорогу патруль и затащил к себе в каталажку. И будешь ты сидеть в вонючем обезьяннике, пока они пытаются что-нибудь откопать. В этом случае тебе тоже почти ничто не грозит.
Но есть еще засевшие по подворотням остатки разогнанной недавно бритоголовой братии, которых тайком подкармливает сейчас сам орел наш на случай весьма возможных осложнений с южанами. Вот эти пощады не знают, и о них лучше не думать.
И, наконец, главное, не потому главное, что самое опасное, а потому, что наиболее вероятное. Серые патрули на больших дорогах. Ты мог попасть в их руки случайно, и тогда следует рассчитывать на рассудительность и хладнокровие сопровождающего. Но что, если сам Рыбин заинтересован в тебе? У него такие неожиданные интересы... Его шпионы могли донести, что ты будешь проезжать через город, тебе навстречу выслали наряд под командой старательного молодого офицера, вознесенного из грязи в князи, и ты сидишь сейчас в каменном мешке где-нибудь в самом центре ...

Уматов снова потянулся и побрел в душ. Горячей воды не было, но ставить чайник он не стал. Ко всему можно привыкнуть. И отвыкнуть.
Он принес кофе с кухни, включил компьютер и просмотрел утреннюю почту. Прибив спам, наугад выбрал и стал читать письмо. Писала Оксана, новая фаворитка в окружении Рыбина, супермодель с суперамбициями, но, как ни странно, без всяких моральных норм. Предлагала приехать на вечеринку. В постскриптуме простыми словами было написано, чего она, собственно, ждет от этой встречи. Уматов поморщился. Об этом следовало подумать. Идти было противно, не идти было глупо - Оксана много знала. Он залпом допил кофе и положил в рот кусок сыра.

Следующее письмо было с официальным адресом. Писал Рипатин, решительный карьерист, офицер спецслужб. Справлялся о здоровье, выражал уверенность в победе правого дела и просил отсрочить должок, ссылаясь на вздорные обстоятельства. "Ладно, ладно..." - пробормотал Уматов, просматривая трассировку. Да, тоньше стали работать. Заметно тоньше.

В третьем письме предлагали забить стрелку из-за Пелагеи Лисицыной, но соглашались снять предложение, если Уматова не заломает привести доказательства того, что он к Пелагее Лисицыной касательства не имел и не имеет. Уматов закрыл письмо и с силой потер ладонями лицо.

Крутому пацану следовало иметь по крайней мере десяток телок. Он прилагал героические усилия, чтобы поддержать свое реноме. Половина его агентуры, вместо того чтобы заниматься делом, распространяла о нем отвратительные слухи, возбуждавшие зависть и восхищение у здешней золотой молодежи. Десятки разочарованных дам, у которых он специально задерживался до глубокой ночи, наперебой рассказывали друг другу о его потрясающих качествах. Или количествах? Имидж Уматова держался в основном на тщеславии этих глупых и до отвращения развратных баб.