norian | Призрачная лёгкость бытия

Было около полуночи, когда он вернулся домой. Не раздеваясь, только
скинув туфли, повалился в гостиной на диван и заснул как убитый.
Через полчаса его разбудил домофон - он с закрытыми глазами вышел прихожую и нажал кнопку.
В дверь ввалился огромный, как королевский слон, губернатор Памкин, краснощекий, белозубый, с торчащими вперед усами, в черном берете набекрень и в роскошном малиновом пиджаке, под которым топорщился бронежилет.

- Кого я вижу! - воскликнул Уматов, тщетно пытаясь его обнять. - Как вы очутились в городе, дружище?
От Памкина вкусно пахло пыльной дорогой, бензином и смешанным букетом разнообразнейших запахов.
- Я вижу, вы тоже совершенно трезвы, мой друг, - с огорчением сказал Памкин. - Впрочем, вы всегда трезвы. Счастливец!
- Садитесь, мой друг, - сказал Уматов. - Виски? Джин?
губернатор поднял огромную ладонь.
- Ни капли!
- Ни капли крепкого? Может, пива?
- Не надо вообще ничего! - с горечью сказал губернатор. - Я не пью.
Уматов сел.
- Что случилось? - встревоженно спросил он. - Вы нездоровы?
- Я здоров как бык. Но эти проклятые семейные сцены... Короче говоря, я поссорился с баронессой - и вот я здесь.
- Поссорились с баронессой?! Вы?! Полно, что за странные шутки!
- Представьте себе. Я сам как в тумане. Пятьсот верст проехал как в тумане!
- Мой друг, - сказал Уматов. - Мы сейчас же едем к вам.
- Но мне нужно отдохнуть! - возразил губернатор. - И потом, я хочу наказать ее!
- Кого?
- Баронессу, черт подери! Мужчина я или нет в конце концов?! Она, видите ли, недовольна мной пьяным, так пусть посмотрит, каков я трезвый! Я лучше сгнию здесь от воды, чем вернусь домой ...
Уматов рассказал последние новости.
Памкин почесал в затылке. - Пожалуй, я бы выпил пива! Я вспотел, и мне нужно возместить потерю жидкости.
губернатор возмещал потерю жидкости в течение получаса и слегка осоловел.
В промежутках между глотками он поведал Уматову свои неприятности. Он несколько раз проклял "этих пропойц соседей, которые повадились в гости. Приезжают с утра якобы на охоту, а потом охнуть не успеешь - уже все пьяны и ломают мебель. Они разбредаются по всему дому, везде пачкают, обижают прислугу и подают отвратительный пример детям. Потом они разъезжаются по домам, а ты, пьяный до неподвижности, остаешься один на один с баронессой..."
В конце своего повествования Памкин совершенно расстроился и даже потребовал было шампанского, но спохватился и сказал:
- Уматов, друг мой, пойдемте отсюда. У вас слишком большие запасы!.. Уедемте!
- Но куда?
- Не все ли равно - куда! Ну, хотя бы в "Серую Радость"...
- Гм... - сказал Уматов. - А что мы будем делать в "Серой Радости"?
Некоторое время губернатор молчал, ожесточенно дергая себя за ус.
- Ну как что? - сказал он наконец. - Странно даже... Просто посидим, поговорим...
- В "Серой Радости"? - спросил Уматов с сомнением.
- Да. Я понимаю вас, - сказал губернатор. - Это ужасно... Но все-таки уйдем. Здесь мне все время хочется потребовать шампанского!..
- Поедем, - сказал Уматов и пошел в кабинет переодеться.
Через несколько минут они ехали по узкой улице, погруженной в кромешную тьму. Губернатор, несколько оживившийся, в полный голос рассказывал о том, какого позавчера затравили вепря, об удивительных качествах юного отпрыска, о чуде в монастыре, где отец настоятель родил шестипалого мальчика... При этом он не забывал развлекаться: время от времени включал сирену и проезжал перекрёстки на красный свет.
Когда они подъехали к "Серой Радости", губернатор остановил машину и глубоко задумался. Уматов ждал. Ярко светились витрины кабаков и магазинов, проносились машины, лениво переругивались накрашенные девицы, стоявшие у входа, двое работников с натугой вкатили в подворотню огромную бочку, покрытую иероглифами.
Губернатор грустно сказал: - Один... Страшно подумать, целая ночь впереди и - один!.. И она там одна...
- Не огорчайтесь так, мой друг, - сказал Уматов. - Ведь с нею дети, а с вами я.
- Это совсем другое, - сказал губернатор. - Вы ничего не понимаете, мой друг. Вы слишком молоды и легкомысленны... Вам, наверное, даже доставляет удовольствие смотреть на этих шлюх...
- А почему бы и нет? - возразил Уматов, с любопытством глядя на губернатора. - По-моему, очень приятные девочки.
Памкин покачал головой и саркастически усмехнулся.
- Вон у той, что стоит к нам спиной, - сказал он громко, - отвислый зад. А у той, что сейчас причесывается, и вовсе нет зада... Это овцы, мой друг, в лучшем случае козы. Вспомните баронессу! Какие руки, какая грация!.. Какая осанка, мой друг!..
- Да, - согласился Уматов. - баронесса прекрасна. Поедемте отсюда.
- Куда? - с тоской сказал губернатор. - И зачем? - на лице его вдруг обозначилась решимость. - Нет, мой друг, я никуда не поеду отсюда. А вы как хотите. - Он стал вылезать на тротуар. - Хотя мне было бы очень обидно, если бы вы оставили меня здесь одного.
- Разумеется, я останусь с вами, - сказал Уматов. - Но...
- Никаких "но", - сказал губернатор.
Он бросил ключи подбежавшему слуге, гордо прошел мимо девиц и вошёл в зал. Здесь было не продохнуть. Огни светильников с трудом пробивались сквозь табачный дым. За столами пили, ели, божились, смеялись, плакали, целовались, орали похабные песни. Слева угадывалась стойка, где хозяин управлял роем проворных жуликоватых официантов, а справа ярким прямоугольником светился вход в зал для избранных.
- В конце концов почему бы нам не выпить? - раздраженно спросил Памкин, схватил Уматова за рукав и устремился к стойке в узкий проход между столами, не обращая внимания на сидящих. У стойки он выхватил из рук хозяина объемистый черпак, которым тот разливал глинтвейн по кружкам, молча осушил его до дна и объявил, что теперь все пропало и остается одно - как следует повеселиться. Затем он повернулся к хозяину и громогласно осведомился, есть ли в этом заведении место, где благородные люди могут прилично и скромно провести время, не стесняясь соседством всякой швали, рвани и ворья. Хозяин заверил его, что именно в этом заведении такое место существует.
- Отлично! - величественно сказал губернатор и бросил хозяину несколько купюр. - Подайте для меня и вот этого дона все самое лучшее, и пусть нам служит не какая-нибудь смазливая вертихвостка, а почтенная пожилая женщина!
Хозяин сам проводил благородных господ в зал. Народу здесь было немного. В углу мрачно веселилась компания серых офицеров - четверо лейтенантов в тесных мундирчиках и двое знакомых капитанов из министерства охраны. У окна скучала пара молодых бездельников с кислыми от общей разочарованности физиономиями. Неподалеку от них расположилась кучка безденежных господ в потертых кожаных пиджаках. Они маленькими глотками пили пиво и ежеминутно обводили помещение жаждущими взорами.
Губернатор рухнул за свободный стол, покосился на серых офицеров и проворчал: "Однако и здесь не без швали..." Но тут дородная тетка в переднике подала первую перемену. губернатор крякнул, вытащил из-за пояса кинжал и принялся веселиться. Он молча пожирал увесистые ломти жареной оленины, груды маринованных моллюсков, горы морских раков, кадки салатов и майонезов, заливая все это водопадами вина, пива, водки и вина, смешанного с пивом и водкой. Безденежные господа по одному и по двое начали перебираться за его стол, и губернатор встречал их молодецким взмахом руки и утробным ворчанием.
Вдруг он перестал есть, уставился на Румату выпученными глазами и проревел лесным голосом:
- Я давно не был в столице, мой благородный друг! И скажу вам по чести, мне что-то здесь не нравится.
- Что именно, губернатор? - с интересом спросил Уматов, обсасывая крылышко цыпленка.
На лицах безденежных донов изобразилось почтительное внимание.
- Скажите мне, мой друг! - произнес губернатор, вытирая замасленные руки о край скатерти. - Скажите, благородные господа! С каких пор в столице повелось так, что потомки древнейших родов Империи шагу не могут ступить, чтобы не натолкнуться на всяких там лавочников и мясников?!
Безденежные переглянулись и стали отодвигаться. Уматов покосился в угол, где сидели серые. Там перестали пить и глядели на губернатора.
- Я вам скажу, в чем дело, благородные господа, - продолжал губернатор Памкин. - Это все потому, что вы здесь перетрусили. Вы их терпите потому, что боитесь. Вот ты боишься! - заорал он, уставясь на ближайшего безденежного. Тот сделал постное лицо и отошел с бледной улыбкой. - Трусы! - рявкнул губернатор. Усы его встали дыбом.
Но от безденежных толку было мало. Им явно не хотелось драться, им хотелось выпить и закусить.
Тогда губернатор перекинул ногу через лавку, забрал в кулак правый ус и, вперив взгляд в угол, где сидели серые офицеры, заявил:
- А вот я ни черта не боюсь! Я бью серую сволочь, как только она мне попадется!
- Что там сипит эта пивная бочка? - громко осведомился капитан с длинным лицом.
Губернатор удовлетворенно улыбнулся. Он с грохотом выбрался из-за стола и взгромоздился на скамью. Уматов, подняв брови, принялся за второе крылышко.
- Эй вы, серые подонки! - заорал губернатор, надсаживаясь, словно офицеры были за версту от него. - Знайте, что третьего дня я, губернатор Памкин, задал вашим ха-ар-рошую трепку! Вы понимаете, мой друг, - обратился он к Румате из-под потолка, - пили это мы с отцом Кабановым вечером у меня дома. Вдруг прибегает охранник и сообщает, что шайка серых р-разносит р-ресторан "Золотая Подкова". Мой ресторан, на моей родовой земле! Я командую: "По коням!.." - и туда. Клянусь шпорой, их была там целая шайка, человек двадцать! Они захватили каких-то троих, перепились, как свиньи... Пить эти лавочники не умеют... И стали всех лупить и все ломать. Я схватил одного за ноги - и пошла потеха! Я гнал их до самых болот... Крови было - вы не поверите, мой друг, - по колено ...
На этом рассказ губернатора был прерван. Капитан с длинным лицом взмахнул рукой, и метательный нож лязгнул о пластину губернаторского бронежилета.
- Давно бы так! - сказал Памкин и взял в руки скамью, с которой посыпались безденежные.
Он с неожиданной ловкостью вскочил на стол, скамья со свистом рассекла воздух и задела потолочную балку, лишившись ножек. Губернатор выругался.
Теперь все были на ногах. Безденежные отшатнулись к стенам. Молодые бездельники взобрались на подоконник, чтобы лучше видеть.
Серые, выставив перед собой дубинки, построились полукругом и мелкими шажками двинулись на губернатора. Только Уматов остался сидеть, прикидывая, с какой стороны можно встать, чтобы не попасть под скамью.
Широкая доска зловеще шелестела, описывая круги над головой губернатора. губернатор поражал воображение. Было в нем что-то от грузового вертолета с винтом на холостом ходу.
Окружив его с трех сторон, серые были вынуждены остановиться. Один из них неудачно стал спиной, и Уматов, перекинувшись через стол, схватил его за шиворот, опрокинул на спину в блюда с объедками и стукнул
ребром ладони ниже уха. Серый закрыл глаза и замер. Губернатор вскричал:
- Прирежьте его, а я прикончу остальных!
Он их всех поубивает, с неудовольствием подумал Уматов.
- Слушайте, - сказал он серым. - Не будем портить друг другу веселую ночь. Вам не выстоять против нас. Бросайте палки и уходите отсюда.
- Ну вот еще, - сердито возразил губернатор. - Я желаю драться! Пусть они дерутся! Деритесь же, черт вас подери!
С этими словами он двинулся на серых, все убыстряя вращение. Серые отступали, бледнея на глазах. Они явно никогда в жизни не видели грузового вертолета. Уматов перепрыгнул через стол.
- Погодите, мой друг, - сказал он. - Нам совершенно незачем ссориться
с этими людьми. Вам не нравится их присутствие здесь? Они уйдут.
- Без оружия мы не уйдем, - угрюмо сообщил один из лейтенантов. - Нам попадет. Я в патруле.
- Черт с вами, уходите с оружием, - разрешил Уматов. - Руки за головы, проходить по одному! И никаких подлостей! Кости переломаю!
- Как же мы уйдем? - раздраженно осведомился длиннолицый капитан. - Этот господин загораживает нам дорогу!
- И буду загораживать! - упрямо сказал губернатор.
Молодые бездельники обидно захохотали.
- Ну хорошо, - сказал Уматов. - Я буду держать губернатора, а вы пробегайте, да побыстрее, - долго я его не удержу! Эй, там, в дверях, освободите проход!.. Губернатор, - сказал он, обнимая Пампу за обширную талию.
- Мне кажется, мой друг, что вы забыли одно важное обстоятельство. Благородные люди не устраивают драки в кабаках.
- Вы так думаете? - губернатор все еще колебался.
- Вы же знаете это лучше меня!..
- Да, - сказал губернатор. - Вы правы. - Он посмотрел вверх, на свою бешено работающую кисть. - Вы не поверите, дорогой Уматов, но я могу вот так целый час - и нисколько не устану... Ах, почему она не видит меня сейчас?!
- Я расскажу ей, - пообещал Уматов.
Памкин вздохнул и опустил скамью. Серые, согнувшись, кинулись мимо него. Губернатор проводил их взглядом.
- Не знаю, не знаю... - нерешительно сказал он. - Как вы думаете, я правильно сделал, что не проводил их пинками в зад?
- Совершенно правильно, - заверил его Уматов.
- Ну что ж, - сказал губернатор, садясь за стол. - Раз нам не удалось подраться, то уж теперь-то мы имеем право слегка выпить и закусить.
Он столкнул со стола серого лейтенанта, все еще лежавшего без сознания, и зычным голосом гаркнул:
- Эй, хозяюшка! Вина и еды!
Подошли молодые бездельники и вежливо поздравили с победой.
- Пустяки, пустяки, - благодушно сказал губернатор. - Шесть плюгавых молодчиков, трусливых, как все лавочники. В "Золотой Подкове" я раскидал их два десятка...
Хозяйка принесла новые блюда с мясом и новые кувшины вина. губернатор засучил рукава и принялся за работу.
- Кстати, - сказал Уматов. - Кто были те три пленника, которых вы освободили в "Золотой Подкове"?
- Освободил? - губернатор перестал жевать и уставился на Уматова. - Но, мой благородный друг, я, вероятно, недостаточно точно выразился! Я никого не освобождал. Ведь они были арестованы, это государственное дело... С какой стати я бы стал их освобождать? Какой-то господин, вероятно, большой трус, учёный и водитель ... - Он пожал плечами.
- Да, конечно, - грустно сказал Уматов.
Памкин вдруг налился кровью и страшно выкатил глаза.
- Что?! Опять?! - заревел он.
Уматов оглянулся. В дверях стоял Игнат. губернатор заворочался, опрокидывая скамьи и роняя блюда. Игнат значительно посмотрел Уматову в глаза и вышел.
- Прошу прощенья, губернатор, - сказал Уматов, вставая. - Служба...
- А... - разочарованно произнес губернатор. - Сочувствую... Ни за что не пошел бы на такую службу!
Игнат ждал сразу за дверью.
- Что нового? - спросил Уматов.
- Два часа назад, - деловито сообщил дон Игнат, - по приказу министра охраны я арестовал и препроводил на допрос Оксану.
- Так, - сказал Уматов.
- Час назад она умерла, не выдержав испытания.
- Так, - сказал Уматов.
- Официально ее обвинили в шпионаже. Но... - Игнат замялся и опустил глаза. - Я думаю... Мне кажется...
- Я понимаю, - сказал Уматов.
Игнат поднял на него виноватые глаза.
- Я был бессилен... - начал он.
- Это не ваше дело, - хрипло сказал Уматов. Глаза Игната стали оловянными. Уматов кивнул ему и вернулся к столу. Памкин доканчивал блюдо с фаршированными каракатицами.
- Шампанского! - сказал Уматов. - И пусть принесут водки! - он откашлялся. - Будем веселиться. Будем, черт побери, веселиться...