norian | Призрачная лёгкость бытия

В старом доме было сравнительно чисто, пол тщательно подметен, стол выскоблен добела, на подоконнике стоял букет из осенних листьев. Степанов чинно сидел в углу на лавочке, трезвый и тихий, уткнувшись в лежащий на коленях ноутбук. В ожидании, пока Буданков заснет, говорили о пустяках. Доктор, сидевший за столом возле Уматова, с благосклонной улыбкой слушал легкомысленную болтовню и время от времени вздрагивал, задремывая от транквилизаторов, подмешанных ему в питье. Но он был очень возбужден и засыпал трудно. Нетерпеливый Гуго чуть не подпрыгивал, сохраняя, однако, на лице выражение веселой непринужденности, Уматов с усталым интересом следил, как Кондор медленно наливается желчью: советник нервничал, опаздывая на чрезвычайное заседание, посвященное произошедшим событиям, на котором ему надлежало обязательно быть.

- Мои благородные друзья! - звучно сказал, наконец, доктор, встал и упал на Уматова.
Уматов бережно опустил его на скамью.
- Готов? - спросил Кондор, переходя на арканарский.
- До утра не проснется, - сказал Румата, поднял Буданкова на руки и отнес на ложе Степанова.
Тот проговорил с завистью:
- Доктору, значит, можно закладывать, а Степанову, значит, нельзя, вредно. Нехорошо получается!
- У меня мало времени, - сказал Кондор.
- Мне хватит и пяти минут, - ответил Румата, с трудом сдерживая раздражение. - И я так много говорил вам об этом раньше, что хватит и минуты. В полном соответствии с базисной теорией, - он яростно поглядел прямо в глаза Кондору, - это самое заурядное демократическое движение горожан, - он перевел взгляд на Гуго, - вылилось в дворцовую интригу и привело к превращению страны в диктаруру. Мы здесь ломаем головы, тщетно пытаясь втиснуть сложную, противоречивую, загадочную фигуру орла нашего в один ряд с Ришелье, Неккером, Токугавой Иэясу, Монком, а он оказался просто дворовым хулиганом, воспользовавшимся выпавшим шансом. Он продал и предал всё, что мог, запутался в собственных интригах и кинулся спасаться к силовикам. Через какое-то время его съедят, а святой орден с его спецназом останется. Последствия этого для страны, а затем и для всей планеты я просто боюсь себе представить. Во всяком случае, вся моя двадцатилетняя работа в пределах империи пошла насмарку. Под святым спецназом не развернешься. Вероятно, Буданков - это последний учёный, которого я спасаю. Больше спасать будет просто некого. Всё.
Гуг, наконец, тоже поднялся и заходил из угла в угол.
- Да, проморгали, - сказал он. - А может быть, это не так страшно, Румата?
Румата только посмотрел на него.
- Надо было убрать Рыбина, - сказал вдруг Кондор.
- То есть как это "убрать"?
На лице Кондора вспыхнули красные пятна.
- Физически! - резко сказал он.
Румата сел.
- То есть убить?
- Да. Да! Да!!! Убить! Похитить! Сместить! Заточить! Надо было действовать. Не советоваться с двумя дураками, которые ни черта не понимали в том, что происходит.
- Я тоже ни черта не понимал.
- По крайней мере чувствовал.
Все помолчали.
- Что-нибудь вроде той резни? - вполголоса осведомился Кондор, глядя в сторону.
- Да, примерно. Но гораздо более подготовленно.
Кондор покусал губу.
- Теперь его убирать уже поздно? - сказал он.
- Бессмысленно, - сказал Румата. - Во-первых, его уберут без нас, а во-вторых, это вообще не нужно. Он по крайней мере у меня в руках.
- Каким образом?
- Он меня боится. Он догадывается, что за мною сила. Он уже даже предлагал сотрудничество.
- Да? - проворчал дон Кондор. - Тогда не имеет смысла.
Гуг сказал, чуть заикаясь:
- Ввы что, ссерьезно все это?
- Что именно? - спросил Кондор.
- Ну все это?.. Убить, физически убрать... Вы что, с ума сошли?
- Благородный дон поражен в пятку, - тихонько сказал Румата.
Дон Кондор медленно отчеканил:
- При чрезвычайных обстоятельствах действенны только чрезвычайные меры.
Гуг, шевеля губами, переводил взгляд с одного на другого.
- В-вы.. Вы знаете, до чего вы так докатитесь? - проговорил он. - В-вы понимаете, до чего вы так докатитесь, а?
- Успокойся, пожалуйста, - сказал Кондор. - Ничего не случится. И хватит пока об этом. Что будем делать с ситуацией? Я предлагаю экономические санкции. Ваше мнение? И побыстрее, я тороплюсь.
- У меня никакого мнения еще нет, - возразил Румата. - А у Гуга тем более. Надо посоветоваться с базой. Надо оглядеться. А через неделю встретимся и решим.
- Согласен, - сказал Кондор и встал. - Пошли.
Уматов взвалил Буданкова на плечо и вышел из избы. Они подошли к модулю, Уматов уложил доктора на сиденье и бережно пристегнул. Кондор забрался в пилотское кресло.
- Вы не подбросите меня до дому? - спросил Уматов. - Я хочу, наконец, выспаться.
- Подброшу, - буркнул Кондор. - Только быстрее, пожалуйста.
- Я сейчас вернусь, - сказал Уматов и побежал в дом.
Гуго все еще сидел за столом и, уставясь перед собой, тер подбородок. Степанов стоял рядом с ним и говорил: - Так оно всегда и получается, дружок. Стараешься, как лучше, а получается хуже...
Уматов сгреб в охапку свои вещи.
- Счастливо, - сказал он. - Не огорчайся, просто мы все устали и раздражены.
Гуго помотал головой.
- Смотри, Румата, - проговорил он. - Ох, смотри!.. О Кондоре я не говорю, он здесь давно, не нам его переучивать. А вот ты...
- Спать я хочу, вот что, - сказал Уматов. - Господин Степанов, будьте любезны, поставьте мою жестянку в гараж. На днях я пришлю за ней кого-нибудь.
За окном зажегся прожектор модуля. Уматов махнул рукой и выскочил из дома. В ярком свете заросли бурьяна и голые стволы деревьев выглядели причудливо и жутко. Уматов влез в кабину и закрыл люк.
В кабине пахло озоном, органической обшивкой и одеколоном. Кондор поднял машину и уверенно повел ее над деревьями вдоль шоссе. Я бы сейчас так не смог, с легкой завистью подумал Уматов. Позади мирно причмокивал во сне доктор.
- Послушайте, Румата, - сказал Кондор, - я бы... Э-э... Не хотел быть бестактным, и не подумайте, будто я... э-э... вмешиваюсь в личные дела.
- Я слушаю, - сказал Румата. Он сразу догадался, о чем пойдет речь.
- Все мы на чужой территории, - сказал дон Кондор. - И все дорогое, что у нас есть, должно быть либо далеко отсюда, либо внутри нас. Чтобы его нельзя было отобрать у нас и взять в качестве заложника.
- Вы говорите о Кире?.
- Да, о ней. Если все, что я знаю о Рыбине - правда, то держать его в руках - занятие нелегкое и опасное. Понимаете, что я хочу сказать...
- Да, понимаю, - сказал Румата. - Я постараюсь что-нибудь придумать...